Logo

Слово редактора [1]
Интервью [2]
События [1]
Вопросы и ответы [1]
Галерея персон [2]
Компании [0]
Главное [2]

Музыка в верхах. Серебряный век

Сенаторский вечер представил литературно-музыкальный спектакль, посвященный поэзии русского Серебряного века…

"Акапелла Экспресс" - "Музыка в верхах"

"Акапелла Экспресс" выступила в "Музыке в верхах"

Михаил Симонян в "Музыке в Верхах"

Для гостей музыкального вечера играл любимый скрипач Валерия Гергиева и Михаила Плетнева, обладатель скрипки Страдивари Михаил Симонян

Годы Культуры и Литературы
Слово - строит реальность 

В гостях у ЛитЭры – Дина Рубина!
«Любимая тема в жизни – путешествия, это то, ради чего стоит жить и писать книги»
Международный конкурс имени Рахманинова состоится

Тамара Васильевна Паршина сообщила о начале формирования оргкомитета и жюри конкурса

Виктория Платова: Взросление начинается тогда, когда начинается диалог

"Нежность – наверное, очень важное слово, потому что все мои любимые писатели – нежны".

Валерий Рузин: «Евразийство – это неиссякаемый источник развития»
Евразийство – это неиссякаемый источник развития
Маэстро Ювелирного Искусства
Ильгиз Фазулзянов – художник-ювелир, кого удостоили высшего титула «Чемпиона чемпионов»

Главная » Статьи » Альманах » Интервью

Виктория Платова: Взросление начинается тогда, когда начинается диалог

Виктория Платова уже не в первый раз радует поклонников отечественной прозы тонким интеллектуальным романом, балансирующим на острых гранях множества жанров – однако, несомненно, «Странное происшествие в сезон дождей» превосходит в своей увлекательности и «Анук, mon amour...», и «Купель Дьявола».

- Виктория, у каждого мастера бывают творческие этапы. Ступеньки, после которых ты идешь не дальше, а поднимаешь планку и оказываешься на следующем уровне.

 - У меня есть несколько книг, которые я с полным правом могу назвать этапными. Прежде всего, это - «Ужасные невинные».  Книга,  в которой для меня, как автора, нет никаких запретов.  Это история человеческой пустоты, которая неизбежно заполняется злом. Таково уж одно из его главных свойств: заполнять пустоты, подобно грунтовым водам. Даже крохотная лакуна может оказаться небезопасной и начать нести зло, множить его в геометрической прогрессии.

Следующая, очень важная для меня книга - «8-9-8». Это история симпатичного, в общем, человека, владельца маленького букинистического магазинчика, чья любовь к книгам приобретает совершенно причудливые формы, а простое желание писать и не менее понятное желание стать известным, делают его молчаливым соучастником жестоких преступлений.  Героя  утомляет любовь в очень сильных ее проявлениях, и он  не устает только от вранья самому себе. «8-9-8» причисляют к книгам о маньяках, и там действительно фигурирует маньяк. Хотя он, на поверку, оказывается даже более человечным, чем главный герой, подменяющий свой собственный опыт чужим, вычитанным не только в романах, но и в частных дневниках убийцы.

«Мария в поисках кита» - еще один, ключевой для меня роман. Роман о том, как, собственно, роман и пишется. И то, что происходит в голове писателя, не так безобидно, как кажется на первый взгляд. В голове писателя можно затеряться, как в страшном, постоянно меняющемся лабиринте, что и происходит с главной героиней повествования.

Вообще, сквозная тема всех моих литературных произведений – это любовь к книгам. О том, как книги могут не только человека, но и мир – в нем и вокруг него.

-          Что значит «Психология детективного триллера»? Как оно применимо в вашей литературной деятельности?

Речь, наверное, все же, должна идти не о психологии самого триллера – о психологии его героев. Довольно зыбкой и инфернальной по сути, поскольку обстоятельства, в которых действует герой – далеки от привычных, нормальных. Чтобы приспособиться к ним, нужно обладать известной долей гибкости, своеобразной лабильностью. Вообще, пограничные состояния психики чрезвычайно любопытны для меня, как для писателя. Пограничные состояния хороши и в самом сюжете – именно в них проявляется сущность человека, до того – абсолютно нейтральная. А для литературы нет ничего более гибельного, чем нейтральность героя.

-          Интеллектуальная проза в современном мире – это миф или все-таки она создается?

Я довольно настороженно отношусь к самому термину – «интеллектуальная проза», в нем мне видится определенное лукавство. Интеллектуальным должен быть автор? Читатель? Герой? Все они без исключения? Это такая мифологема – интеллектуальная проза. Зачастую под ней не скрывается ничего. Но могу допустить, что это – своеобразный дресс-код для пишущего человека, неизвестно кем и неизвестно для чего установленный. Пиши «интеллектуально» - и на тебя снизойдет счастье в виде номинации на Букер или еще на какую-нибудь престижную премию. Тебя впустят в круг избранных. Гораздо важнее, чтобы литература была гуманистичной в своей основе, нежели интеллектуальной. И она не должна быть скучной. Ясность хорошо рассказанной истории – вот что почти потеряно в наше время, об этом нужно думать автору. И думать умно, а не заморачиваться терминологией.

-          Кого любите читать? Чем привлекает вас эти авторы? И что бы могло сегодня привлечь вас почитать, сюжет, философия или?

За последние десять лет список моих любимых авторов не претерпел существенных изменений – это по-прежнему Макс Фриш, Трумен Капоте, Жан Кокто и Жак Превер, плюс великие латиноамериканцы и Сей-Сенагон. Константин Паустовский – моя юношеская и очень нежная любовь. Нежность – наверное, очень важное слово, потому что все мои любимые писатели – нежны. Пожалуй, к ним добавился Чак Паланик – автор очень неудобный для читателя, царапающий душу и вызывающий смутное, а иногда и явное беспокойство. Говорящий не слишком лицеприятные вещи о природе и сути человека. Но ведь литература – это не «сделайте мне красиво», это – что-то совсем другое… Привлечь меня мог бы стиль, и – да – философия автора, а уже потом – сюжет, хотя, повторюсь, ясность хорошо рассказанной истории тоже важна.

- Что такое книги. Зачем их пишут, читают?

В книгах ничего нет такого, о чем человек не знает. Важно, под каким углом это показано. Люди чрезвычайно консервативные существа, обычно я говорю: они консервативны, как кошки. Что интересно кошке? Она сама. Вот и человеку интересен он сам, - отсюда и поиски созвучий собственной душе. Людям малоинтересно знать, что происходит с другими,  а вот то, что происходит с ним самим, или могло бы произойти – это да, это вызывает неподдельное любопытство. Не знаю, заставляю ли я задуматься читателя, но хотелось бы найти в нем единомышленника. Думаю, что раз читают, значит тема интересна. Хотя сейчас очень поменялось время, и темы постоянно меняются, мелькают, как в калейдоскопе.  Но какие-то глубинные и важные, все же, остаются всегда. Голод, любовь и война в их метафизических значениях – одни из них…

 - Что такое для вас, Виктория, понятие «зло»?

- Есть масса градаций зла. Зло многолико и потому – интересно. Оно ярче и вульгарнее добра, хотя может быть и изысканным, и даже утонченным. Зло – утилитарно, если рассматривать его как побуждение к поступку, как сам поступок. Зло делает предательство или подлость не состоянием или характеристикой – всего лишь словом, чья ценность стремится к нулю. Вообще-то, я не рассуждаю в жизни на эти темы.  Они всплывают, как только я сажусь писать  и происходит это помимо меня. Просто у каждого писателя есть внутреннее знание относительно природы вещей. Автор может и не быть умным или начитанным, просто он является проводником этого  внутреннего знания. Знания о зле – из этого, почти неприкосновенного, запаса…

- Как сегодня на ваш взгляд развивается литература?

А как развивается мир? Литература – всего лишь отражение происходящего в мире. Меняются ценности, - и литература тоже меняется. Сейчас это все больше похоже на некое производство, неважно, о чем идет речь: о продукции сельской лавчонки или гигантской корпорации. Я и в страшном сне не могла себе представить, что в литературе возникнет такое явление, как «проект». Когда к одному успешному (успешно проданному) произведению, пристегивается масса других, внешне и внутренне похожих. Думаю, это не хорошо и не плохо, это – данность. Но когда «писать» становится синонимом «заколачивать бабки», тут-то литература и заканчивается, а, к сожалению, это сейчас и происходит. Над писателями довлеют тиражи, над издателями – коммерческая выгода, - и все приобретает какие-то странные, причудливые формы. Когда не внутреннее диктует писателю, что и как ему писать, - внешнее, сиюминутное. А это – путь в никуда. Но, наверное, я оптимист, и верю, что рано или поздно кривая вывезет. Но если наступит время, описанное Реем Бредбери в «451 по Фаренгейту», я бы хотела стать человеком-книгой, и это был бы лучший для меня исход…

-          Ваш роман «Странное происшествие в сезон дождей» очень интересное произведение. Из прочитавших его людей существует разное понимание романа. Кто-то считает ключевой темой – любовь, кто-то размышления о смерти, кто-то – явления зла. Виктория, что вкладывали вы в роман? Чем он лично вам был интересен когда его писали?

Ну, мне всегда интересно то, что я пишу – иначе я бы просто не писала, занялась бы чем-нибудь другим: кино, например. Мне интересны мои герои, потому что они развиваются помимо меня, и живут своей собственной жизнью, а мне остается лишь наблюдать за ними. Что я вкладывала в этот роман? То же, что обычно: истории людей в довольно необычных ситуациях. И да, он о любви, о разных ее проявлениях: иногда ведущих к смерти, у которой тоже масса проявлений.

- Испания, как я знаю, одна из любимых вами стран. Культура, природа, быт Испании, отразились в вашем творчестве?

Испания – моя любимая страна.  И она незримо присутствует почти во всех моих последних книгах. Но вряд ли здесь идет речь о некоем страноведении – скорее, о путешествии в мир человека, по той или иной причине оказавшегося в Испании, соприкоснувшегося с испанцами. В Испании по-другому дышится, по-другому чувствуется, - и именно это дыхание я пытаются перенести на страницы книг с большим или меньшим успехом.

Виктория Платова: Взросление начинается тогда, когда начинается диалог

В литературе ее классическом/гуманистическом понимании – как некий камертон, который задает «звучание» человеческой личности, и как система координат, благодаря которой мы довольно точно определяем, что хорошо, а что плохо, что есть зло и что есть добро. Впрочем, хорошие книги не обязательно учат добру, но они шлифуют интуицию, и – вот что странно – человек (так удивительно он устроен) интуитивно переходит на сторону добра. Добро здесь – довольно широкое понятие, не ограничивающееся библейскими заповедями, оно может быть многовариантным, общечеловеческим и очень личным, почти интимным. Интимное – означает «я сам».  Я сам, мой мир, плохо или хорошо устроенный – и вся начинка этого мира, самый настоящий слоеный пирог: любовь, ненависть, стремление к счастью, стремление к покою и душевному равновесию – и невозможность удержаться в этом равновесии, - ведь мир находится в постоянном движении, он меняется ежечасно и ежесекундно. О чем бы не писал писатель – он пишет о себе. Что бы ни читал читатель – он хочет читать о себе.  Этот эгоизм – самый извинительный из всех возможных.  И когда происходит совпадение и параллельные прямые неожиданно пересекаются, - тут-то и возникает феномен настоящей книги. Которая в идеале переживет своего создателя.

 

Литература не должна учить жизни – хотя бы потому, что искусство – не есть жизнь.  Жизнь – сложнее и проще, и в ней невозможно пропустить десяток не самых приятных страниц или заглянуть в конец и узнать, к чему все пришло. Но у литературы есть одно неоспоримое преимущество перед жизнью: она позволяет быть другими, оставаясь собой. Переживать целый спектр чувств, которые могли бы пройти стороной, и счастье, что не прошли.  Она задает вопросы, которые ты сам не решишься задать себе или просто – даже не подозреваешь об их существовании. Но эти вопросы хороши уже тем, что ответов на них может быть великое множество – вневременных, или, наоборот – поколенческих. Или ответов не может быть вовсе, или они окажутся спорными. И тогда последующие поколения будут зачеркивать их, выносить за скобки. Наверное, один из самых главных вопросов – кто мы, зачем мы здесь? В любой, самой ничтожной, никчемной жизни существует смысл. Литература (настоящая литература) лишь оформляет его, делает скрытое от глаз – видимым. Или – почти видимым, во всяком случае – осязаемым.

К сожалению, люди перестали искать смыслы, и – как следствие – читать. Это – данность, с которой невозможно да и не стоит бороться. У хорошей книги в запасе – вечность, она вполне самодостаточна и может подождать тех, кто рано или поздно коснется пальцами обложки, перевернет страницу не с целью предаться релаксу или попросту убить время. А именно этого, к сожалению, ждет от книги большинство. И это в лучшем случае. О худшем (книга? Понятия не имею, что это такое?) говорить не хочется. И глупо надеяться, что со временем картина претерпит существенные изменения, уже выросло не одно поколение нечитающихдетей. А ведь все мы – родом из детства. Я без всякого почтения отношусь к советскому прошлому, но одного не могу не признать: у нас была по-настоящему великая детская литература. Я помню потрясение от «Двух капитанов» Вениамина Каверина, где любовь была любовью, а верность – верностью. И предательство – предательством. А еще – служение Делу, Женщине, Родине. Четко заданные нравственные ориентиры оказались такими  абсолютными, что невозможно было не следовать им. А Кассиль, Крапивин, Железников… Гайдар с его обаятельными и немного наивными Тимуром, «Военной тайной» и «Чуком и Геком»! И наплевать было на идеологическую составляющую, потому что не в ней был смысл, совсем в другом. В той самой системе координат, которая задавалась раз и навсегда. Что есть хорошо, а что плохо. А потом наступил период тончайшего и поэтичного Паустовского, сотканного из любви, веры и памяти. Вспоминая детство, я двигаюсь от одной чудесной книги к другой – и снова переживаю те самые чувства восторга и благодарности: они не изменились и не повзрослели. Но это та область небес, где вовсе не обязательно взрослеть.

Взросление начинается тогда, когда возникает диалог. Есть несколько писателей, с книгами которых я пребываю в постоянном диалоге. В нем можно спорить, обижаться, соглашаться, не соглашаться, неистовствовать, посылать к черту и снова возвращаться с очередной завиральной идеей. Книга никогда не бывает написанной – она пишется снова и снова, здесь и сейчас – стоит только ей оказаться в руках неравнодушного человека. И книга – всегда счастливая тяжелая работа и ни с чем не сравнимое, почти физическое удовольствие. Стоит только понять это – как расстаться с ней будет невозможно. Нужно только постараться не утратить главное в ней – великую гуманистическую миссию.

Категория: Интервью | Добавил: mariam (30.03.2014) | Автор: Мариам Алавердашвили
Просмотров: 2220 | Теги: Виктория Платова, мариам алавердашвили, литература, читать бесплатно | Рейтинг: 0.0/0

Марина Абрамова,
Глава исполнительного комитета
по Году Литературы в РКС



Торжественное открытие Года Литературы в России в Доме Пашкова (15 декабря 2014 года)





ЛитЭра - начинает новую эпоху

"ЛитЭра" - сообщество людей, любящих литературу! 

Акапелла Экспресс! Волшебство голос

22 апреля 2014 года группа "Акапелла Экспресс" откроет тайну волшебного звучания голосов,

Михаил Симонян оживит скрипку Страдивари
24 марта скрипка Страдивари зазвучит в руках Михаила Симоняна

Бесполое образование будущих людей
Женственные мужчины и мужественные женщины
Елена Смехова: литература - мир воплощений мечты
Россия – это страна великой культуры и великих умов
Игры в вооружение
Россия, Китай и Индия вооружаются быстрее всех